Баннеры

 

 

 

 

Мир и мы 

ОБЩЕНИЕ С ИРАНЦЕМ ИДЕНТИЧНО ИГРЕ В ШАХМАТЫ

28 февраля 2020

Гюльнара Инандж, директор Международного онлайн аналитического центра «Этноглобус»:

- Иран отметил 41-ю годовщину Исламской революции на фоне новых внутренних и внешних общественно-политических противоречий. Однако запас прочности у иранского режима оказался гораздо большим, чем это можно было представить.

За эти годы Иран из страны, экспортирующей ислам, превратился в страну, распространяющую исламскую культуру. Это контекст  включает и пропаганду богатого материально-духовного наследия доисламского Ирана.

За годы существования исламского государства  Ирану удалось избежать, так называемых, «цветных революций» - разработанных на Западе комплекса акций с целью отстранения от власти правящих политических режимов в странах мира, в том числе, на Ближнем Востоке.

При этом каждый раз тех, кто заявлял, что «настало время для революций в Иране», заменяли те, кто считал, что «Иран - это не Ливия, Сирия и Ирак». Говоря проще, коллективный Запад вынужденно признавал, что в Иране сложилась политическая  государствообразующая нация - иранцы.

Если, говоря об Иране, в первую очередь подразумевается ислам, то затем обязательно упоминается зороастризм, цари Дарий и Кир, трон царя Джамшида (Тахт-е Джамшид) и Персеполис. Ошибочно воспринимать Иран как  аморфное, бесцветное, сплошь религиозное шиитское общество.

За последние 41 год, когда Ислам стал государственной стратегией Ирана, в стране усилилось национальное сознание граждан. Одной из причин этого феномена - самоутверждение посредством национальной идентичности людей, что становится альтернативой политике глобализации.

Другая причина - внешнему давлению возможно противостоять только сильным национальным сознанием. Если в первые годы исламской революции государственная идеология строилась на религиозной идентичности, то в ответ на международные вызовы она была заменена национально-религиозной идентичностью. Последние годы Тегеран делает упор на национальную идеологию. Единство вокруг национальной идеологии все еще защищает Иран от «цветных революций» и потрясений типа «арабской весны».

Это не случайно, так как национальное сознание по сути своей - подсознательное восприятие, в то время как религиозная идентичность же воспринимается сознанием. Действия же человека регулируются подсознанием. В подобном случае, нельзя игнорировать национальное сознание, которое формирует характер человека и определяет его действия.

 Отсюда и вывод - наследники оседлой имперской культуры оценивают соседей как бедуинов  и считают себя ведущим государством и народом. Иранцы в независимости от этнической принадлежности выбирают первое в дилемме - быть частью великого (гражданином империи) или расколоться и стать частью малого.

Ведь носитель имперского сознания не видит предел границ безграничного величия.  Дело в том, что вопреки тому, что границы великих империй, сокращаясь сузились до малых государств,  генетическая память все еще закреплена в имперских пределах.

Иранец чувствует себя в центре процессов, уверен, что все самое хорошее принадлежит ему. Не легко понять, что он думает и намерен сделать на самом деле. В то время, как вы оцениваете его долгое раздумье над решениями как медлительность или нерешительность, его мысли сосредоточены на вариациях, которые приведут его к победе. Естественно, в иранском понимании успеха.

Эти свойства можно наблюдать во время выступлений иранских спортсменов. Атлет долго  концентрируется на поставленной спортивной цнли. Все эмоции скрыты внутри. Не чувствуется открытая агрессия против соперника. Соперник в растерянности - он не может понять, иранец силен или слаб, боится ли он, или бросает вызов. Возникает психологический конфуз. Иранец смотрит направо, а идет налево, соответственно трудно предугадать его следующий шаг.

 Имперское мышление делает многофункциональным, объемным и, скажем так, широкопараметрным  действия иранца. В однокомнатной квартире он себя чувствует как в особняке. Имперское мышление устремляет взгляд человека вдаль. Он жертвует мелкими вопросами во имя великих дел. Оседлый образ жизни, теплый климат сделали его немного медлительным, но он не ленивец, как арабы, ставшие таковыми в результате нефтяного бума.

 Иранец не будет говорить вам в лицо, что он думает. Он не намерен заполучить врага в вашем лице.  В таком случае иранец поворачивается к вам спиной и открывается для удара в спину. Или же иранец должен опереться спину, чтобы иметь время, чтобы действовать подумав. Так как он любит думать, то не склонен рискам.

Внутренняя природная гибкость, умение продать дороже - это тоже иранец. Иран - страна торговли-купечества. А купец должен уметь купить дешевле и продать дороже, понимать, что надо купить и когда сбыть товар, т.е. должен знать требования рынка. В действительности купец - это дипломат, умеющий маневрировать вовремя, выходить из крупных переделок с малыми потерями.

Если иранец вынужден играть второстепенную роль, то он представит ее как главную.

Насколько бы это не казалось странным и противоречивым, площадь - любимое пространство для иранца. Сознание иранца идентифицирует площадь  с империей. На площади ты всегда должен быть в движении  и контактировать со всеми. На площади все не могут видеть тебя одновременно и однотипно. Ты имеешь  возможность постоянно маневрировать, менять мимику  и эмоции в соответствии с реакцией очередной группы людей.

При этом не забудем, что иранец смотрит направо, а идет налево. Любит метафору. Например, в идентификации «Почему безумцы и совы любят развалины», озвученную на одном из иранских телеканалов, есть образ самого иранца.

Немного безумен, немного мудр, в толпе фокусируется на себя, склонен разрушать и строить заново. Иранец любит быть в состоянии влюбленности - предпраздничном ожидании.  Чувствовать и праздновать завтрашний день. Иранцам свойственна попытка торопить время, что исходит от их внешней медлительности.

Итак, общение с таким человеком, пребывающим внутри столь сложного психологического контента - это нечто очень близкое к игре в шахматы.

Аналитический отдел

NET-FAX - NET-ФАКС